Русская Спарта, а не Эбола

Председатель Межрегиональной правозащитной ассоциации «АГОРА» Павел ЧИКОВ специально для «Русской Эболы» 

Когда в прошлом году возникла тема Эболы в Африке, мой 10-летний сын спросил, что это и не грозит ли нам. Я ничего более умного не придумал, чем показать ему «Войну миров Z” с Бредом Питтом и зомби в главных ролях. Пацан посмотрел минут 10, после чего недели две по ночам кричал, плакал и просил не выключать свет. Пришлось задействовать внутренних макаренко с монтессори на максимум, чтобы детский страх нейтрализовать (но повторять за мной всё же не стоит). Когда Олег Кашин наклеил меткий (правда, уже сотый, наверное) ярлычок на российскую полицию, назвал волную необъяснимых (точнее, необъясняемых) смертей в отделах полиции Русской Эболой, я, конечно, прошлогоднюю историю сразу вспомнил.

Конечно, нельзя подаваться на кашинскую манипуляцию и считать, что все в отделах умирают от адских пыток. Не все, есть и другие причины.

В России гигантское количество мест принудительного содержания. Знаю цифры по Татарстану, где проживает 3,5 млн человек, т. е. примерно 5% населения страны. 180 отделов полиции с камерами для административно задержанных и изоляторов временного содержания, 16 колоний и следственных изоляторов, несколько спецприемников для административно арестованных и незаконных мигрантов, отделы наркополиции, несколько психиатрических стационаров. За 2014 год тюремное ведомство в республике отчиталось о 12 самоубийствах и 37 умерших от разных болезней (половина из которых — туберкулез). Итого почти 50 человек, то есть каждую неделю труп.

При этом, смотрите — в психбольницах число самоубийств традиционно нулевое. Причина очевидная — эффективная система наблюдения и контроля. Умирать от туберкулеза в 21 веке форменный позор. По данным ВОЗ, 95% случаев заболевания и смерти происходит в развивающихся странах. В 2013 году (самые свежие данные) в мире 1,5 млн человек умерли от ТБ. Полмиллиона (больше половины всех в мире) больных с лекарственно устойчивой формой приходится на Россию, Индию и Китай. При этом в России каждый пятый больной туберкулезом имеет лекарственно устойчивую форму. Рассадником его, безусловно, является советская тюрьма с минимальным постсоветским тюнингом.

Вторая причина смертей — ВИЧ. Каждый 11-й российский зэк (около 75,000) носитель вируса иммунодефицита. С ним всё примерно так же, как с ТБ. В приличных развитых странах от заболеваний, вызванных ВИЧ (от него самого никто не умирает), люди не гибнут. Потому что есть система здравоохранения (с ударением на первое слово). В 90-е нам всем говорили, что в бюджете ни на что денег нет, поэтому извиняйте. В богатые путинские времена денег стало навалом, а ситуация не изменилась. Сначала не знали, как и какие таблетки закупать, потом не было согласования между ФСИН и Минздравом, потом между Роспотребнадзором и Минздравом, потом еще что-то. Один инфекционист на 1000 ВИЧ-инфицированных зэков — это стандарт. Отправлять больных ВИЧ-ассоциированным туберкулезом в тубзоны, где ВИЧ лечить не умеют и некому, — норма. То есть деньги есть, знание, как лечить, а обеспечить логистику и доставку не могут.

За год по всей стране ФСИН отчитывается о примерно 5,000 смертей среди спецконтингента. То есть около 14 человек в день умирают только в учреждениях тюремного ведомства.

Полиция за умерших на ее территории не отчитывается. Там, конечно, от насильственных причин умирает не так много. Основная доля приходится на суициды, сердечную недостаточность, алкогольные отравления и передозировки. В отделах полиции, коих по стране тысячи, медиков нет. Фельдшеры есть, максимум, в крупных изоляторах и спецприемниках. Контингент задержанных, как правило, состоит из пьяных и дебоширящих. Такие возмущаются и хамят полицейским, а позже в камере им становится плохо. Дежурная часть в лучшем случае может наблюдать за задержанными по видео, но желания оказать первую помощь или вызвать скорую у полицейских, конечно, нет. «Участковый от слова участие» только встречается в рекламе. Ни установки на помощь и спасение, ни контроля, ни четкой и отлаженной системы нет. Скорая медицинская помощь в России людей в состоянии алкогольного опьянения за больных тоже не считает. Думаю, что число смертей в отделах полиции по стране никак не меньше 1000 ежегодно, учитывая, что кого-то успевают забрать родственники или медики, и его смерть не попадает в статистику.

Утверждаю на основе своих знаний и опыта — подавляющее большинство умирающих в российских полиции и тюрьмах можно спасать. Для этого всё есть, нужно только перенастроить правоохранительную систему, иначе расставив акценты. Нынешняя система нацелена на циничный естественный отбор для всех, не входящих в узкую корпорацию облаченных властью. Даже жесткую Спарту в России удалось коррумпировать. Со скалы сбрасывают слабых и убогих такие же слабые и убогие, только из свиты императора.

 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s